К новой концепции закона «Об интернете» у правозащитников есть серьезные претензии
Опубликованная 13 февраля концепция регулирования правоотношений в сети интернет на первый взгляд выглядит гораздо более благопристойно, чем проект, подготовленный, вероятно при участии Лиги безопасного интернета, несколькими неделями ранее.
В новом предложении отсутствуют очевидные юридические «ляпы», вроде использования бытового понятия «национальный сегмент сети», попытки урегулировать федеральным законом вопросы, относящиеся к ведению международных организаций (например, определение порядка получения сетевых адресов и присвоения доменных имен), а также явно репрессивные нормы о «персонификации ответственности».
Тем не менее, серьезные претензии имеются и к той концепции, которую начала рассматривать Госдума, и к общему подходу властей к регулированию Сети. В первую очередь, это непроработанность документа — концепция реформы такого уровня непременно должна содержать в себе максимально детальный план ее проведения, включающий этапы, сроки реализации и распределение ролей и ответственности участников. Именно так выглядели, к примеру, концепция реформы уголовно-исполнительной системы или альтернативная концепция реформы МВД, подготовленная рабочей группой правозащитных организаций.
В нынешнем виде концепция могла бы составить тезисы доклада на отраслевой конференции. Однако, учитывая статус одного из ее авторов (Роберт Шлегель — депутат Госдумы, член комитета по информационной политике) и ожидания того, что он является одним из каналов реализации государственной политике в сфере интернета, мы рассматриваем представленный документ как официальную позицию государства.
И эту позицию следует оценить в непосредственной связи с первой редакцией концепции, отказ от которой выглядит исключительно как реверанс в сторону гражданского общества и представителей отрасли, которые довольно резко отреагировали на попытку за закрытыми дверями принять важнейший для всего интернет-сообщества документ.
Интервью депутата Шлегеля, данное ТК «Дождь» накануне обсуждения в Госдуме6, — не что иное как попытка дедраматизировать ситуацию, представив общественности некоторые общие красивые слова о том, что предложения направлены на защиту прав и свобод, а также регулирование технических вопросов. Причем, попытка неудачная, поскольку представленный проект, формально отнюдь не отменяет диких положений своего предшественника. Его вполне можно развивать в двух взаимоисключающих направлениях.
К примеру, в документе несколько раз говорится о необходимости учета зарубежного опыта и гармонизации российского права с международными актами. Немедленно возникает вопрос о том, чей конкретно опыт предполагается учитывать и с какими международными актами гармонизироваться.
В мире сейчас существует два вполне четко оформившихся подхода к регулированию отношений в интернете — «либеральный» и «охранительный». Столкновения между ними происходят на каждом международном форуме, посвященном Сети. Последний наиболее яркий эпизод — Всемирная конференция по международной электросвязи, прошедшая в декабре 2012 года в Дубае.
Несколько примеров. Совместная декларация ООН, ОБСЕ и ОАГ о свободе выражения мнений и интернете, принятая 1 июня 2011 года, устанавливает, что принудительное блокирование целых веб-сайтов, IP-адресов или социальных сетей представляет собой крайнюю меру, аналогичную запрещению газет или вещания. Запретить выход СМИ даже в России может только суд, в то время как закон «о черных списках сайтов» позволяет во внесудебном порядке блокировать не только отдельные страницы, но и IP-адреса.
Та же декларация признает цензурой и ставит вне закона любые системы фильтрации интернет-контента, которые не подконтрольны конечным пользователям. Однако органы прокуратуры регулярно привлекают к ответственности сотрудников библиотек за отсутствие на публичных компьютерах контент-фильтров.
С другой стороны, Россия, являясь членом Шанхайской организации сотрудничества, участвует в Соглашении о сотрудничестве в области обеспечения международной информационной безопасности 2009 года, которое в качестве одной из основных угроз определяет распространение информации, «искажающей представление о политической системе, общественном строе, внешней и внутренней политике, важных политических и общественных процессах в государстве, духовных, нравственных и культурных ценностях его населения».
Суд Германии приравнивает доступ в интернет к предметам первой необходимости, в то время как «Вконтакте» блокирует оппозиционные группы в Белоруссии, а Таджикистан полностью закрывает доступ к Facebook. Когда депутат Шлегель говорит об учете международных принципов и зарубежного опыта, он что имеет в виду — Германию или Таджикистан, декларацию ОБСЕ или соглашение ШОС? А говоря о международной борьбе с преступлениями, он держит в уме сотрудничество с КГБ Белоруссии или ратификацию Россией Конвенции Совета Европы о киберпреступности, подпись под которой отозвал Владимир Путин в 2008 году?
В тексте концепции встречаются положения, потенциально способные обеспечить тотальный контроль если не по китайскому, то по белорусскому образцу. К примеру, тезис о необходимости урегулирования особенностей создания и функционирования публичных сервисов, включая социальные сети, не только ведет к ограничению свободы экономической деятельности для российских граждан, но еще и непонятно как будет применяться в отношении, к примеру Facebook, Google и других транснациональных сервисов и компаний.
Позиция, что права и свободы в интернете аналогичны правам и свободам вне Сети не учитывает уникальный характер Интернета как свободного информационного пространства, к которому неприменимы подходы, разработанные для других систем коммуникации. Примитивный перенос норм и правил, принятых офлайн в Сеть невозможен, он неизбежно требует конкретизации и адаптации применительно к особенностям интернета. Не говоря уже о существовании целого ряда прав, которые имеют значение только для пользователей Сети, таких как «право быть забытым» или «право на анонимный доступ».
Предложение об определении территориальной юрисдикции России в интернете, продолжающее череду попыток установления «сетевого суверенитета», также противоречит как природе интернета, так и здравому смыслу.
Предположение о том, что создание новых «правовых инструментов» предотвращения правонарушений в интернете автоматически приведет к снижению числа киберпреступлений, выглядит наивно, если не лицемерно. Несмотря на наличие правовых и технических возможностей, расследование, к примеру, ddos-атак на независимые общественно-политические вебсайты последовательно саботируется российскими правоохранительными органами. В таких условиях требуется менять не закон, а правоприменительную практику, в первую очередь заставив Следственный комитет, ФСБ и МВД хотя бы возбуждать уголовные дела по очевидным фактам преступлений в Сети.
В концепции ничего не говорится и о том, в какие нормативные акты предполагается вносить изменения. Неясно даже, будет ли это один консолидированный закон «Об интернете» либо корпус поправок. Ответить на этот вопрос не смог и автор концепции, несмотря на то, что уже в апреле предполагается представить законопроект на РИФ-КИБ 2013, а осенью внести его в Госдуму. Недоумение вызывает и тот факт, что к разработке концепции не был привлечен Совет при президенте по правам человека.
Учитывая последний опыт стремительного прохождения законопроектов, существуют серьезные опасения, что и на этот раз проект одного из важнейших для России законов будет спущен из администрации президента и без какого бы то ни было обсуждения в течение нескольких дней принят в трех чтениях большинством в 441 голос при трех воздержавшихся и шести не явившихся храбрецах. А мы, сами того не заметив, в очередной раз проснемся в Китае или Белоруссии.
В сложившейся ситуации обнадеживают два момента. Во-первых, авторы концепции вынуждены были включить в нее положение о необходимости привлечения к обсуждению не только органов власти и бизнес-сообщества, но и представителей гражданского общества. Во-вторых четко и недвусмысленно высказанная позиция РАЭК о том, что принятие такого закона невозможно без широкого обсуждения со всеми заинтересованными сторонами, причем причастные к созданию первоначального варианта концепции Фонд информационной демократии и Лига безопасного интернета не могут рассматриваться как представители интересов интернет-индустрии или общества.
Мы полностью поддерживаем мнение РАЭК о невозможности принятия отдельного закона, связанного исключительно с регулированием интернета. Интернет настолько многоаспектен и так широко проник во все сферы жизни, что такое регулирование возможно только специализированными нормативными актами. В противном случае неизбежно возникнут многочисленные правовые коллизии. Примером такого локального изменения могут служить поправки в закон «О средствах массовой информации», которые, пусть и не без недостатков, закрепили правовой статут сетевых СМИ.
В этой связи представляется необходимым принятие согласованной с представителями отрасли и гражданского общества Концепции развития интернета, которая гарантировала бы незыблемость основополагающих прав и свобод человека с учетом технологических и структурных особенностей Сети. В такой концепции необходимо выделить отдельные сферы, требующие особого регулирования, такие как защита персональных данных, государственные информационные системы, расследование преступлений в Сети, гарантии доступа.
Государству может быть предоставлено право вмешиваться только в те сферы, которые абсолютно нельзя оставить без государственного регулирования, все остальное — предмет исключительного ведения интернет-сообщества.
При этом в концепции должно быть особо закреплена презумпция того, что Сеть является саморегулируемой системой, основанной на свободе получения и распространения информации за исключением сфер, прямо предусмотренных законодательством, а добросовестность субъектов отношений в интернете предполагается до тех пор, пока обратное не будет доказано вступившим в законную силу решением суда.
Заметим, что Ассоциация АГОРА готова максимально активно участвовать в разработке концепции и самого законопроекта и в ближайшее время планирует подготовить и представить сообществу собственные предложения по рассматриваемому вопросу.
Дамир ГАЙНУТДИНОВ, к.ю.н.,
правовой аналитик Ассоциации АГОРА
Павел ЧИКОВ, к.ю.н.,
председатель Ассоциации АГОРА
В новом предложении отсутствуют очевидные юридические «ляпы», вроде использования бытового понятия «национальный сегмент сети», попытки урегулировать федеральным законом вопросы, относящиеся к ведению международных организаций (например, определение порядка получения сетевых адресов и присвоения доменных имен), а также явно репрессивные нормы о «персонификации ответственности».
Тем не менее, серьезные претензии имеются и к той концепции, которую начала рассматривать Госдума, и к общему подходу властей к регулированию Сети. В первую очередь, это непроработанность документа — концепция реформы такого уровня непременно должна содержать в себе максимально детальный план ее проведения, включающий этапы, сроки реализации и распределение ролей и ответственности участников. Именно так выглядели, к примеру, концепция реформы уголовно-исполнительной системы или альтернативная концепция реформы МВД, подготовленная рабочей группой правозащитных организаций.
В нынешнем виде концепция могла бы составить тезисы доклада на отраслевой конференции. Однако, учитывая статус одного из ее авторов (Роберт Шлегель — депутат Госдумы, член комитета по информационной политике) и ожидания того, что он является одним из каналов реализации государственной политике в сфере интернета, мы рассматриваем представленный документ как официальную позицию государства.
И эту позицию следует оценить в непосредственной связи с первой редакцией концепции, отказ от которой выглядит исключительно как реверанс в сторону гражданского общества и представителей отрасли, которые довольно резко отреагировали на попытку за закрытыми дверями принять важнейший для всего интернет-сообщества документ.
Интервью депутата Шлегеля, данное ТК «Дождь» накануне обсуждения в Госдуме6, — не что иное как попытка дедраматизировать ситуацию, представив общественности некоторые общие красивые слова о том, что предложения направлены на защиту прав и свобод, а также регулирование технических вопросов. Причем, попытка неудачная, поскольку представленный проект, формально отнюдь не отменяет диких положений своего предшественника. Его вполне можно развивать в двух взаимоисключающих направлениях.
К примеру, в документе несколько раз говорится о необходимости учета зарубежного опыта и гармонизации российского права с международными актами. Немедленно возникает вопрос о том, чей конкретно опыт предполагается учитывать и с какими международными актами гармонизироваться.
В мире сейчас существует два вполне четко оформившихся подхода к регулированию отношений в интернете — «либеральный» и «охранительный». Столкновения между ними происходят на каждом международном форуме, посвященном Сети. Последний наиболее яркий эпизод — Всемирная конференция по международной электросвязи, прошедшая в декабре 2012 года в Дубае.
Несколько примеров. Совместная декларация ООН, ОБСЕ и ОАГ о свободе выражения мнений и интернете, принятая 1 июня 2011 года, устанавливает, что принудительное блокирование целых веб-сайтов, IP-адресов или социальных сетей представляет собой крайнюю меру, аналогичную запрещению газет или вещания. Запретить выход СМИ даже в России может только суд, в то время как закон «о черных списках сайтов» позволяет во внесудебном порядке блокировать не только отдельные страницы, но и IP-адреса.
Та же декларация признает цензурой и ставит вне закона любые системы фильтрации интернет-контента, которые не подконтрольны конечным пользователям. Однако органы прокуратуры регулярно привлекают к ответственности сотрудников библиотек за отсутствие на публичных компьютерах контент-фильтров.
С другой стороны, Россия, являясь членом Шанхайской организации сотрудничества, участвует в Соглашении о сотрудничестве в области обеспечения международной информационной безопасности 2009 года, которое в качестве одной из основных угроз определяет распространение информации, «искажающей представление о политической системе, общественном строе, внешней и внутренней политике, важных политических и общественных процессах в государстве, духовных, нравственных и культурных ценностях его населения».
Суд Германии приравнивает доступ в интернет к предметам первой необходимости, в то время как «Вконтакте» блокирует оппозиционные группы в Белоруссии, а Таджикистан полностью закрывает доступ к Facebook. Когда депутат Шлегель говорит об учете международных принципов и зарубежного опыта, он что имеет в виду — Германию или Таджикистан, декларацию ОБСЕ или соглашение ШОС? А говоря о международной борьбе с преступлениями, он держит в уме сотрудничество с КГБ Белоруссии или ратификацию Россией Конвенции Совета Европы о киберпреступности, подпись под которой отозвал Владимир Путин в 2008 году?
В тексте концепции встречаются положения, потенциально способные обеспечить тотальный контроль если не по китайскому, то по белорусскому образцу. К примеру, тезис о необходимости урегулирования особенностей создания и функционирования публичных сервисов, включая социальные сети, не только ведет к ограничению свободы экономической деятельности для российских граждан, но еще и непонятно как будет применяться в отношении, к примеру Facebook, Google и других транснациональных сервисов и компаний.
Позиция, что права и свободы в интернете аналогичны правам и свободам вне Сети не учитывает уникальный характер Интернета как свободного информационного пространства, к которому неприменимы подходы, разработанные для других систем коммуникации. Примитивный перенос норм и правил, принятых офлайн в Сеть невозможен, он неизбежно требует конкретизации и адаптации применительно к особенностям интернета. Не говоря уже о существовании целого ряда прав, которые имеют значение только для пользователей Сети, таких как «право быть забытым» или «право на анонимный доступ».
Предложение об определении территориальной юрисдикции России в интернете, продолжающее череду попыток установления «сетевого суверенитета», также противоречит как природе интернета, так и здравому смыслу.
Предположение о том, что создание новых «правовых инструментов» предотвращения правонарушений в интернете автоматически приведет к снижению числа киберпреступлений, выглядит наивно, если не лицемерно. Несмотря на наличие правовых и технических возможностей, расследование, к примеру, ddos-атак на независимые общественно-политические вебсайты последовательно саботируется российскими правоохранительными органами. В таких условиях требуется менять не закон, а правоприменительную практику, в первую очередь заставив Следственный комитет, ФСБ и МВД хотя бы возбуждать уголовные дела по очевидным фактам преступлений в Сети.
В концепции ничего не говорится и о том, в какие нормативные акты предполагается вносить изменения. Неясно даже, будет ли это один консолидированный закон «Об интернете» либо корпус поправок. Ответить на этот вопрос не смог и автор концепции, несмотря на то, что уже в апреле предполагается представить законопроект на РИФ-КИБ 2013, а осенью внести его в Госдуму. Недоумение вызывает и тот факт, что к разработке концепции не был привлечен Совет при президенте по правам человека.
Учитывая последний опыт стремительного прохождения законопроектов, существуют серьезные опасения, что и на этот раз проект одного из важнейших для России законов будет спущен из администрации президента и без какого бы то ни было обсуждения в течение нескольких дней принят в трех чтениях большинством в 441 голос при трех воздержавшихся и шести не явившихся храбрецах. А мы, сами того не заметив, в очередной раз проснемся в Китае или Белоруссии.
В сложившейся ситуации обнадеживают два момента. Во-первых, авторы концепции вынуждены были включить в нее положение о необходимости привлечения к обсуждению не только органов власти и бизнес-сообщества, но и представителей гражданского общества. Во-вторых четко и недвусмысленно высказанная позиция РАЭК о том, что принятие такого закона невозможно без широкого обсуждения со всеми заинтересованными сторонами, причем причастные к созданию первоначального варианта концепции Фонд информационной демократии и Лига безопасного интернета не могут рассматриваться как представители интересов интернет-индустрии или общества.
Мы полностью поддерживаем мнение РАЭК о невозможности принятия отдельного закона, связанного исключительно с регулированием интернета. Интернет настолько многоаспектен и так широко проник во все сферы жизни, что такое регулирование возможно только специализированными нормативными актами. В противном случае неизбежно возникнут многочисленные правовые коллизии. Примером такого локального изменения могут служить поправки в закон «О средствах массовой информации», которые, пусть и не без недостатков, закрепили правовой статут сетевых СМИ.
В этой связи представляется необходимым принятие согласованной с представителями отрасли и гражданского общества Концепции развития интернета, которая гарантировала бы незыблемость основополагающих прав и свобод человека с учетом технологических и структурных особенностей Сети. В такой концепции необходимо выделить отдельные сферы, требующие особого регулирования, такие как защита персональных данных, государственные информационные системы, расследование преступлений в Сети, гарантии доступа.
Государству может быть предоставлено право вмешиваться только в те сферы, которые абсолютно нельзя оставить без государственного регулирования, все остальное — предмет исключительного ведения интернет-сообщества.
При этом в концепции должно быть особо закреплена презумпция того, что Сеть является саморегулируемой системой, основанной на свободе получения и распространения информации за исключением сфер, прямо предусмотренных законодательством, а добросовестность субъектов отношений в интернете предполагается до тех пор, пока обратное не будет доказано вступившим в законную силу решением суда.
Заметим, что Ассоциация АГОРА готова максимально активно участвовать в разработке концепции и самого законопроекта и в ближайшее время планирует подготовить и представить сообществу собственные предложения по рассматриваемому вопросу.
Дамир ГАЙНУТДИНОВ, к.ю.н.,
правовой аналитик Ассоциации АГОРА
Павел ЧИКОВ, к.ю.н.,
председатель Ассоциации АГОРА
131 
0 Автор/Источник: eliberator.ru Опубликовал(а) -
Комментарий от автора публикации:
Без комментариев...